Форум Общения Беседка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Общения Беседка » Читальный зал, тише!, проходите... » БАРОН МЮНХАУЗЕН>>РЕАЛЬНОСТЬ И МИФ


БАРОН МЮНХАУЗЕН>>РЕАЛЬНОСТЬ И МИФ

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://s52.radikal.ru/i136/0901/4a/dcf44befc0f7.jpg
Прижизненный портрет Карла Иеронима Фридриха фон Мюнхаузена (копия с оригинала, который утерян).

Мюнхаузенов очень много! С XII века на родословном древе собралось почти 1300 персон, около 50 сегодня здравствуют. По Нижней Саксонии разбросано десятка полтора замков, некогда принадлежавших или принадлежащих сегодня членам этого почтенного рода. А род и вправду почтенный. В XVIII и XIX веках он дал восемь персон в ранге министров разных германских земель. Тут и такие яркие личности, как известный в XVI веке ланд-скнехт Хилмар фон Мюнхаузен, добывший себе мечом немалые деньги на покупку или перестройку полдюжины замков. Тут и основатель Геттингенского университета Герлах Адольф фон Мюнхаузен, и ботаник и агроном Отто фон Мюнхаузен. Есть с полдюжины писателей, а среди них - "первый поэт Третьего рейха" Беррис фон Мюнхаузен, чьи стихи скандировали подростки гитлерюгенда, маршируя по улицам.

А весь мир знает только одного - Карла Иеронима Фридриха фон Мюнхаузена, по генеалоги ческой таблице номер 701. И, наверное, оставаться ему номером 701, если бы еще при его жизни два литератора - Р. Э. Распе и Г. А. Бюргер - не пустили по свету то ли слышанные от Мюнхаузена, то ли придуманные ими самими забавные истории, которые вот уже два века вызывают улыбку у самых разных людей во всех уголках земли. Если иметь в виду литературного героя, то он, собственно, и не немец, а скорее гражданин мира, о его национальности говорит только имя. Первая же строка в миллионах книг, на которых это имя стоит, гласит: "Я выехал из дома в Россию в середине зимы..." И миллионы читателей уже третий век воспринимают Россию по его рассказам как страну, где "волки на бегу пожирают лошадей, где снег покрывает землю до маковок церквей и где струя мочи застывает прямо в воздухе".

А что в действительности связывает Мюнхаузена с Россией? Насколько случайны в созданных им новеллах "русские декорации"? Основные факты его биографии известны, интерес к ней вызван той литературной славой, которую сам барон, правда, считал несмываемым позором. Увы, до сих пор не один автор и в России и в Германии, рассказывая о реально существовавшем, как его называют, "историческом Мюнхаузене", вольно или невольно смешивает его биографию с приключениями веселого авантюриста.

Это тем обиднее, что из XVIII века до нас дошло немало документов, на страницах которых русскими и немецкими буквами написано это имя; они лежат на полках архивов двух стран - России и Германии: в Москве, Петербурге, Геттингене, Вольфенбюттеле, Ганновере, Боденверде ре. Связав их с некоторыми опубликованными и неопубликованными исследованиями, можно составить биографию барона. В рамках журнальной статьи не удастся перелистать все страницы его жизнеописания. А среди них есть ничуть не уступающие по накалу страстей тем, что от его имени выпустили когда-то в свет Распе и Бюргер. Поэтому остановимся подробнее лишь на некоторых из них.

Мюнхаузен родился в 1720 году в маленьком городке Боденвердере, лежавшем тогда на островке прямо посреди реки Везер. В гербе Мюнхаузенов, известном с XIII века, изображен монах в одеянии цистерианского ордена с посохом и мешочком в руке, в мешочке - книга. За восемь веков неоднократно менялось написание имени - Мюнхаузен. Известны около 80 вариантов. Среди них - Monekhusen, Munchhausen, Monichusen, Monigkusen, Minnighusen и многие другие.

Наш герой рано потерял отца и воспитывался при дворе принца Брауншвейг-Бевернского в замке Беверн, неподалеку от дома. В 1735 году принц стал правящим герцогом Брауншвейг-Вольфенбюттельским, а Мюнхаузен был официально произведен в пажи. Впереди открывалась традиционная для небогатого дворянина карьера - военная служба в армии Брауншвейга или соседних невеликих государств. Но судьба приоткрыла перед юношей другую дорогу.

Принцу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Антону Ульриху, уже пятый год живущему в России на правах жениха Анны Леопольдовны, племянницы русской императрицы Анны Иоанновны, срочно понадобились два пажа взамен погибших при штурме турецкой крепости Очаков. После долгих поисков (мало кто хотел ехать в таинственную Россию) нашлись-таки двое отчаянных и один из них - Мюнхаузен. В Петербург он прибыл в начале февраля 1738 года. Весьма вероятно (но пока не подтверждено документально), что он сразу же принял участие в походе на турок в свите Антона Ульриха. Должен был участвовать, для этого его и выписали.

В декабре 1739 года Мюнхаузен из свиты Антона Ульриха переходит в армию корнетом в кирасирский Брауншвейгский полк, стоявший под Ригой. Протекцию при этом ему оказала супруга герцога Бирона. Так что уровень связей молодого человека при дворе был высоким.

Менее чем через год на русском престоле происходит смена монарха. Скоропостижно умирает императрица Анна Иоанновна, передав перед смертью правление Бирону, а корону - двухмесячному Ивану Антоновичу, сыну Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, патрона Мюнхаузена. Еще через три недели Бирон уже сидит в каземате Шлиссельбургской крепости, правительницей становится Анна Леопольдовна, а Антон Ульрих получает чин генералиссимуса. Но и Мюнхаузена генералиссимус не забыл: его производят из корнетов в поручики, причем, как с гордостью сообщает матери, он обошел 12 других корнетов, ожидавших повышения в чине.

Мюнхаузену было чем похвастать. Он назначен командиром первой роты полка, находившейся непосредственно при главнокомандующем в Риге для несения почетного караула и других парадных акций (например, в 1744 году Мюнхаузен командовал караулом, когда через Ригу проезжала Ангальт-Цербстская принцесса, будущая Екатерина II). В военно-историческом архиве лежат сотни документов, рисующих беспокойную жизнь ротного командира Мюнхаузена (рота насчитывала 90 человек). Тут и починка амуниции, и приемка новых лошадей, и отчеты о продаже шкур, содранных с павших, позволение солдатам жениться, поимка дезертиров, ремонт оружия, закупки провианта и фуража, выпас лошадей, переписка с начальниками из-за задержек жалованья и многое другое.

Все документы написаны писарем по-русски и лишь подписаны "Lieutenant von Munchhausen". Насколько хорошо наш герой знал русский язык, судить трудно. В общении с офицерами он затруднений не испытывал: две трети их были иностранцы, преимущественно немцы. В документе, представлявшем позже Мюнхаузена к чину ротмистра, отмечается, что он умеет читать и писать по-немецки, а по-русски только говорит.

В русско-шведской войне, начавшейся в 1741 году, Мюнхаузен участия не принимал, это подтверждено документально. Вообще, единственным основанием для утверждения некоторых биографов о боевом прошлом барона является его письмо к матери в 1741 году с просьбой прислать белье, ибо "старое пропало в кампании". Скорее всего, за исключением похода 1738 года, где он предположительно мог участвовать в свите Антона Ульриха, Мюнхаузен все же в боях не бывал.

В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года дочь Петра I, принцесса Елизавета Петровна, лично возглавив гренадерскую роту, захватила трон. Все так называемое "Брауншвейгское семейство" (малолетний император, его родители и двухмесячная сестра) было арестовано и долгие десятилетия провело в тюрьмах. Его судьбу разделили придворные и слуги. Но Мюнхаузен счастливо избегает такой участи, ибо как по наитию за два года до переворота перешел из герцогской свиты в армию. Повезло Мюнхаузену и в другом. Вначале новая императрица объявила, что с военных и гражданских лиц снимаются все чины, полученные ими в предыдущее правление, но затем одумалась, поняв, как много людей она этим обидит, и Мюнхаузен сохранил свой чин поручика.

На 24-м году жизни Мюнхаузен женится на дочери судьи, Якобине фон Дунтен (дом Дунтенов под Ригой сгорел лишь недавно). Кстати, отцовская линия Якобины "проросла" в Россию из тех же мест, где родился Мюнхаузен, из нынешней Нижней Саксонии. Надо было устраивать семейное гнездо. Но дальше карьера не складывалась. Войны больше не было, обойти длинную череду поручиков столь же легко, как дюжину корнетов, не получалось. Наконец в 1750 году, дождавшись очередного чина ротмистра, Мюнхаузен испросил отпуск сроком на год "для исправления крайних и необходимых нужд" и уехал вместе с женой на родину улаживать имущественные дела: к этому времени давно уже нет в живых матери, на войне погибли два его брата.

Мюнхаузен дважды присылал в Россию из Боденвердера прошения о продлении отпуска и дважды получал отсрочку. Но, видимо, "крайние и необходимые нужды" затянулись, в Россию барон так и не вернулся и 6 августа 1754 года был исключен из состава полка. Из документов Военной коллегии следует, что Мюнхаузен просил дать ему отставку, но получил ответ, что для этого, согласно российским законам, он должен лично явиться в Россию и подать прошение. Сведения о его приезде пока не обнаружены.

Настоящие, а не выдуманные приключения барона начались не в России, а в Германии. Почти сразу он вступил в конфликт со своим родным городком. В архиве Боденвердера лежит немало документов, рассказывающих об этом. Началось все с того, что барон захотел выстроить мостик шириной в пять локтей, по которому мог бы перебираться через узкий рукав Везера от своего дома к своему же участку земли на другом берегу, а не делать большой крюк через городской мост. Бургомистр запретил барону строить мостик, сославшись на то, что тогда придется охранять еще один вход в город.

Видимо, здесь сказалось долгое пребывание Мюнхаузена в России: он и представить себе не мог, что кто-то помешает отставному офицеру в какой-то дыре перекинуть несколько бревен через узкую канаву. Не тут-то было! Только успели забить сваи и положить балки, как горожане собрались на площади и предводительствуемые каким-то портным, под колокольный звон с ломами и веревками отправились к усадьбе барона. В одно мгновение выдернули сваи, скинули в воду балки. Поскольку же народу собралось много, а дела на всех не хватило, то заодно разломали и новый забор вокруг двора Мюнхаузена. Потом за неуплату каких-то налогов у него арестовывают свиней. Потом требуют штрафы за потраву городского луга...

Вскоре после возвращения Мюнхаузена на родину разразилась Семилетняя война, французы вторглись в ганноверские земли, реквизируя у населения все, что только можно. Тут Мюнхаузену повезло: главнокомандующий французским корпусом дал ему охранное свидетельство, защищающее его имение от поборов и повинностей. Вероятно, сыграла роль служба Мюнхаузена в русской армии, в этой войне - союзницы французов.

Брак Мюнхаузена оказался бездетным, с соседями отношения, видимо, не сложились. "В... душевном смятении... охота и война - вот выход, всегда готовый для дворянина", - так писал Гёте, младший современник Мюнхаузена. Однако защищать отечество 36-летний отставной кирасирский ротмистр, профессиональный военный, не пошел, а выбрал охоту. Неизвестно, сколь удачным стрелком он был, но вскоре у него открылся яркий талант рассказчика в жанре, называемом в Германии "Jagerlatein" - "Охотничьи анекдоты".

Послушать его собирались не только друзья, но и люди посторонние, когда барон выезжал в соседние города Гамельн, Ганновер, Геттинген... Рассказывал ли он свои истории в Боденвердере, неизвестно, но, вероятно, нет: отношения Мюнхаузена с горожанами оставались натянутыми. Зато геттингенцы с нетерпением ждали его приезда, собираясь обычно в ресторанчике гостиницы "Король Пруссии", чтобы от души повеселиться, слушая забавные новеллы барона.

Современник так описал свои впечатления: "Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша... Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии". (Кстати, паричок действительно был щегольской, сохранился один из счетов за новый парик на 4 талера - по тем временам совсем немалые деньги.) Слава рассказчика росла, но дальше устного творчества литературные претензии барона никогда не простирались. Так и катилась бы его жизнь к спокойному концу, однако в старости Мюнхаузена подстерегли приключения погорячее, чем полет на ядре.

Сначала его рассказы стали распространяться по Нижней Саксонии в устной передаче; затем начали появляться сборники веселых нелепых историй, которые якобы рассказывал некий "М-г-з-н", а в конце 1785 года имя барона было напечатано полностью на титульном листе книжечки, изданной в Лондоне. Уже в следующем году она переиздавалась четыре раза! Первые сборники выпустил в Англии Рудольф Эрих Распе, бежавший туда из Касселя (что неподалеку от Боденверде ра), терпевший в изгнании нужду и надеявшийся на гонорар. Затем они были переработаны и изданы другим известным литератором, Готфридом Августом Бюргером. Правда, первые издания выходили в свет анонимно, и лишь с середины XIX века оба эти имени - порознь или вместе - стоят на титульных листах всех книг о похождениях Мюнхаузена. Книги эти мгновенно распространились по Европе. (Первое русское издание вышло около 1791 года, но в нем всякие упоминания о России переводчик старательно убрал.)

Барон воспринял свою фантастическую, но непрошеную литературную известность как оскорбительную насмешку, счел свое доброе имя опозоренным, собирался даже судиться, однако изменить уже ничего не мог. Кстати, до сих пор к его имени немцы прибавляют официальный эпитет "Lugenbaron" - баpoн-врун.

Но и этой беды оказалось мало. Последние годы жизни барона - сплошной скандал. В 1790 году он похоронил супругу, а еще через три года, на семьдесят третьем году жизни, женился на дочери майора из соседнего городка, некоей Бернардине фон Брун (для родных и друзей - просто Берни), которой по одним сведениям исполнилось 17, по другим - "уже 20 лет". Огорчения начались со дня свадьбы, на которую Бернардина вопреки желанию барона пригласила много гостей и музыкантов из Ганновера и веселилась с ними всю ночь, хотя новобрачный удалился в спальню еще в 10 часов вечера! Затем оказалось, что Бернардина, выйдя замуж, не помышляет прерывать давнюю связь со старым другом, писарем из родного городка, а через полгода замужества выяснилось: она беременна...

Племянники бездетного барона, от которых так явно ускользало наследство, возбудили судебный процесс, барон отказался признать будущего ребенка своим, судебная машина завертелась, требуя все больших расходов. Документов осталось от этого дела множество, адвокат барона составил заявление в суд на 86 страницах, приложив к нему свидетельские показания (201 пункт). Семнадцать свидетелей разного возраста, пола и социального положения утверждали, что Бернардина бесстыдно изменяла своему мужу, и описывали мельчайшие детали ее прогулок, поездок, встреч с писарем, вспоминали ее слова и жесты, перечисляли ее покупки, сообщали, какая молва шла о ней в Боденвердере и окрестностях... Но свидетелей самой интимной связи так и не нашлось, все показания содержали слова "весьма вероятно" и "без сомнения", все доказательства были косвенными, и никто не видел писаря в объятиях баронессы. Дело оказалось непростым.

Мюнхаузен в подробных объяснениях приводил самые возвышенные и благородные мотивы, побудившие его вступить в брак с девушкой из бедной семьи. Он, де, рассчитывал на радость духовного общения, но был жестоко обманут. Бернардина, со своей стороны, утверждала, что будущий ребенок может быть только от барона и ни от кого другого, а муж, как оказалось, имеет дурной характер, патологически ревнив, скуп, отказывает супруге в невинных дамских удовольствиях и вообще выжил из ума. Судопроизводство зашло в тупик и буксовало, но требовало все больше денег; барону пришлось оплатить услуги доктора и повивальной бабки, адвокат потребовал, чтобы при родах присутствовали понятые и ярко горел свет (дабы избежать какого-нибудь мошенничества с младенцем). Ребенок (девочка) родился. Мюнхаузен вынужден был платить своей законной дочери алименты - сумма была немалой, и ему пришлось занять деньги у одного из друзей. От огорчений барон слег в постель, племянники были вне себя: дядюшка мог умереть, и наследство ушло бы от них безвозвратно. Но, о радость! - так в переписке - ребенок через год умер! Барон скончался спустя еще год, в 1796 году. Он был очень слаб, за ним ухаживала жена его егеря. За несколько дней до смерти барона она заметила, что на ногах у него не хватает пальцев. "Их отгрыз на охоте полярный медведь", - нашел силы пошутить этот "король лжецов".

Похоронили барона в семейном склепе Мюнхаузенов в деревне Кемнаде, рядом с Боденвердером. В церковной книге он назван "отставным российским ротмистром".
Спустя века в церкви вскрыли полы и склеп, хотели перенести покоящиеся там останки на кладбище. Очевидец (будущий писатель Карл Хензель), бывший тогда еще мальчиком, так описал свои впечатления: "Когда гроб открыли, у мужчин выпали инструменты из рук. В гробу лежал не скелет, а спящий человек с волосами, кожей и узнаваемым лицом: Иероним фон Мюнхаузен. Широкое круглое доброе лицо с выступающим носом и немного улыбающимся ртом. Ни рубцов, ни усов". По церкви пронесся порыв ветра. И тело вмиг распалось в пыль. "Вместо лица выступил череп, вместо тела - кости". Гроб закрыли и не стали переносить на другое место.

http://s42.radikal.ru/i095/0901/41/1bcec6e991e1.jpg
http://s44.radikal.ru/i106/0901/f2/62ea0a9748d6.jpg
Герцогский дворец в Вольфенбюттеле, из которого наш герой выехал в 1737 году в Россию.
http://s59.radikal.ru/i165/0901/72/3c2118e37fb0.jpg
Дом Мюнхаузена в Боденвердере. В нем он родился и провел свою жизнь после возвращения из России.
http://s55.radikal.ru/i148/0901/b9/febe96ea9b72.jpg

0

2

http://s49.radikal.ru/i126/0901/0f/945678cff6a6.jpg
Правдивые выдумки, или Подлинная история барона Мюнхаузена.

Худощавый мужчина не спеша раскуривал трубку, задумчиво глядя на едва тлеющий огонек. Прямая спина, горделивый профиль, умные глаза скрывали его истинный возраст. А ведь ему уже 77.

С годами барон Мюнхаузен приобрел опыт, но лишился достатка и семейного уюта. 

В пустом доме одиноко, если не считать воспоминаний, которые всегда с ним. Первая жена умерла, вторая обманула. Долгая судебная тяжба и развод полностью  разорили барона Мюнхаузена, близких родственников рядом нет, верных друзей тоже. Другой на его месте отчаялся бы или впал в уныние, но только не барон Мюнхаузен. Не раз ему удавалось выходить победителем из самых невероятных передряг, о которых сегодня знает каждый школьник. Что ж, значит, и на этот раз барон Мюнхаузен  должен перехитрить судьбу… 

Вдали раздавался мерный скрип колес и недовольные окрики возничего. Сгустившиеся сумерки скрыли плотную пелену снега за окном. Старик усмехнулся и покачал головой, словно разговаривая с невидимым собеседником. Он вспомнил, как почти шестьдесят лет назад ему пришлось в такой же снегопад ехать по незнакомой дороге в чужую страну. “Я выехал в Россию верхом на коне. Дело было зимою. Шел снег…” Он много раз рассказывал эту историю, но слушатели всегда разражались громким хохотом или называли его обманщиком. Но это его никогда не смущало — что взять с невежд!

Прошло двести лет. Имя этого человека давно стало нарицательным. Его истории невероятно популярны, о нем написаны книги, сняты фильмы и мультфильмы, поставлены спектакли, его именем даже названо психическое заболевание (когда человек не может достоверно передать конкретную информацию). Жизнь и удивительные приключения барона Иеронимуса Карла Фридриха фон Мюнхгаузена, “всегда говорившего только правду”, до сих пор будоражат умы любознательных читателей и серьезных исследователей. Популярность барона оправдана его редким талантом — никогда не терять присутствия духа и находить выход из самых ужасных ситуаций.

Наш интерес к барону Мюнхаузену иной. Одна из его историй (о том, как во время сильнейшего снегопада он привязал лошадь к столбику, который потом оказался крестом колокольни) начинается словами: “Я выехал в Россию…” В других рассказах довольно часто упоминается Петербург, причем описание природы не оставляет сомнений, что дело происходит действительно в нашей стране.

Обращение к биографии барона Мюнхаузена— подлинной и мнимой — как к сюжетной канве исторической дидактической игры (задача которой выяснить, говорит ли неутомимый барон “всегда только правду”), позволит восстановить некоторые важные аспекты жизни России и Европы на обобщающем занятии из курса истории “Россия и Европа в XVIII веке”. 

Личность остроумного рассказчика давно интересовала исследователей. Сегодня известно, что барон Мюнхаузен не только существовал на самом деле и действительно бывал в России, участвовал в сражениях и придворных балах, но и прожил долгую жизнь, достойную его литературной славы.

Более того, в мире существуют как минимум два музея барона Мюнхаузена (в Латвии и Германии), где можно подробно ознакомиться с его настоящей судьбой. 
 

Итак, “Я выехал в Россию…”

В декабре 1737 года в Россию отправились два молодых человека, приглашенных на службу в свиту герцога Антона Ульриха Брауншвейгского. Того самого герцога, который сначала станет мужем российской правительницы Анны Леопольдовны, а затем вместе со всей семьей и малолетним сыном Иваном Антоновичем, будущим императором России, окажется в пожизненном заточении. Но пока — все впереди, и молодой герцог, которого выбрала императрица Анна Иоанновна в мужья своей племяннице Елизавете-Екатерине-Христине (после принятия православия известной как Анна Леопольдовна), живет в России и ожидает дня свадьбы. В одном из писем к старшему брату он просит прислать двух новых пажей; одним из них и окажется Иеронимус Карл Фридрих фон Мюнхгаузен — 17-летний юноша из немецкого городка Боденвердер в Нижней Саксонии.

Зачем же понадобились Антону Ульриху новые пажи?

Выбор, сделанный Анной Иоанновной, был не случаен. Не имея детей, она долго раздумывала, кому достанется российский престол после ее смерти. Как известно, во время ее правления власть в стране практически перешла к “немцам”. Императрица советовалась только с иностранцами — своими приближенными — Бироном, Остерманом, Минихом, назначала на все высокие посты и офицерами в привилегированные полки в основном “иноземцев”, поэтому понятно, что и мужа принцессе она искала за пределами России. Учитывались и внешнеполитические задачи России, поскольку династический брак должен был способствовать росту авторитета страны. Решение императрицы в пользу герцога Брауншвейгского означало укрепление связей России прежде всего с Австрией, поскольку его тетей была австрийская императрица. В хрупком равновесии международных отношений, сложившихся после Северной войны, такая ориентация на Австрию была продиктована несколькими причинами и имела большое значение. 

С одной стороны, все возрастающее укрепление России в Прибалтике (знаменитое “окно в Европу”) вызывало естественные опасения Англии и Франции, прикладывавших значительные усилия, чтобы оказать давление на восточного соседа (англичане даже направили в Балтику эскадру — на всякий случай!) С другой стороны, интересы Австрии и России совпадали, например, в польском и турецком вопросах. 

В Польше после смерти короля Августа II очень остро встал вопрос о престолонаследии. За корону боролись Станислав Лещинский (чья дочь была замужем за французским королем Людовиком XV) и Август Саксонский (сын умершего короля). Австрия и Россия поддерживали Августа: Австрия, чтобы с его помощью укрепить Саксонию (в противовес растущему влиянию Пруссии) и таким образом занять главенствующее положение среди германских земель, Россия же просто хотела подчинить Польшу своему влиянию. 

http://i044.radikal.ru/0901/86/2b88dd3f0983.jpg
В результате — благодаря совместным усилиям австрийской дипломатии и русских войск — престол достался Августу Саксонскому. 

В отношении же Турции общность интересов была продиктована стремлением обеих стран ослабить Османскую империю. Кроме того, Австрия имела к ней давнишние территориальные претензии, а Россия устала от постоянных набегов крымских татар, которых всегда поощряли турки (в свою очередь, подталкиваемые французами). В итоге в 1735 году началась Русско-турецкая война, русская армия заняла Азов, Крымское ханство было разгромлено, но австрийцы нарушили союзный договор, вынудив Россию, несмотря на ее военные успехи, заключить унизительный Белградский мир в 1739 году. Война не принесла существенного успеха ни одной из сторон (за исключением Франции, делавшей ставку на ослабление и тех, и других). 

В 1746 году Россия и Австрия возобновили “оборонительный” союз (после конфронтации России с Францией и Англией в Прибалтике, где в 1741 году под нажимом той же Франции Россия была вовлечена в войну со Швецией), к которому в 1750 присоединилась и Англия. Союз с Австрией, таким образом, действительно имел для России стратегическое значение.

Но международные отношения регулировались не только войнами. За кулисами открытой политической борьбы плелись сложные интриги, каждая из сторон стремилась заполучить поддержку усиливавшейся России, и некоторые правительства выделяли постоянные статьи расходов на “прикармливание” влиятельных вельмож (например, одному из французских послов в Петербурге было разрешено истратить 60 тысяч червонцев на подкуп лиц, “полезных” Парижу, а англичане в свою очередь были готовы платить каждому сановнику, защищавшему их интересы, по 7 — 12 тысяч в год!) 

Не удивительно, что, пока свадьба Анны Леопольдовны не состоялась, послы европейских стран старались в соответствии со своими интересами поколебать или укрепить императрицу в принятом решении. Например, английский посол Рондо в разговорах с русскими министрами доверительно давал понять, что принц выглядит слишком щупленьким и, видимо, страдает эпилепсией, поэтому лучше было бы выбрать в мужья для принцессы Анны кого-нибудь из русских “богатырей”. Однако Анна Иоанновна, несмотря на то что невесте жених совсем не понравился, говорила, что “высокие особы не всегда соединяются по наклонности. Будь что будет, только он никогда не должен иметь участия в управлении, довольно и того, если дети его будут наследниками”.

Выбрав будущего мужа Антона Ульриха Брауншвейгского для племянницы, императрица Анна Иоанновна еще в 1733 году пригласила юного принца в Петербург. В России Антон Ульрих через некоторое время был принят на военную службу. Он весьма серьезно отнесся к своим обязанностям, поэтому во время Русско-турецкой войны в марте 1737 года отправился в военный поход под командованием фельдмаршала Миниха брать турецкую крепость Очаков.

Кстати сказать, опасения английского посла оказались беспочвенны: принц за четыре года сильно изменился и не просто возмужал и избавился от юношеской щуплости, но и (по словам того же Миниха) проявил себя в сражениях и тяжелых походах настоящим солдатом. Когда одна из русских атак чуть было не захлебнулась, фельдмаршал выхватил знамя и бросился ко рву перед крепостью. За ним последовали лишь несколько человек, в том числе и… Антон Ульрих! В бою принц действовал с присущей молодости смелостью, хотя лошадь под ним была убита, кафтан прострелен, один из пажей убит сразу, второй смертельно ранен. 

Именно отсюда и берет начало наша история… 

После взятия Очакова Антон Ульрих вернулся в Петербург и написал письмо брату с просьбой найти и прислать ему новых пажей взамен погибших. Задача оказалась не из легких, охотников отправиться в далекую страну не находилось. Наконец, в декабре 1737 года в Петербург прибыли два молодых человека — фон Хойм и фон Мюнхгаузен.

Иеронимус Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен происходил из обедневшего дворянского рода. Он родился в 1720 году и был пятым сыном из восьми детей Отто фон Мюнхгаузена, умершего, когда мальчику было всего четыре года. Имя Мюнхгаузен известно в городе Боденвердер с XII века, на гербе этого славного рода изображен монах с посохом и книгой. По семейному преданию, в XIII веке род Мюнхгаузенов едва не угас, поэтому его последнему представителю, в юности ушедшему в монастырь, было предписано вернуться в мир. 

Жизнь в маленьком немецком городке имела как свои преимущества, так и недостатки. Тихая размеренность и неспешность могут, конечно, стать мечтой для человека, уставшего от превратностей судьбы, но юноше, к тому же не старшему сыну в семье, найти здесь достойное занятие было довольно сложно. Однако вдова Отто фон Мюнхгаузена смогла выхлопотать для сына должность в свите герцога Брауншвейгского, где когда-то служил и его отец. Будущее Иеронимуса Карла Фридриха было определено — его ждала военная служба.

http://s52.radikal.ru/i137/0901/7f/79ba853a20db.jpg
Любовь к приключениям и авантюрам влекла Мюнхаузена с юных лет, поэтому когда герцог предложил ему отправиться в далекую и таинственную Россию, он согласился и на долгие годы покинул родной город. Новая страна произвела на юношу сильное впечатление: приехал он в декабре, что уже можно расценивать как испытание — русские морозы и снежные бураны для европейцев были сущим наказанием (вспомним рассказ о лошади на колокольне!) К тому же Мюнхаузен оказался в Петербурге — городе хотя и построенном по канонам европейской архитектуры, но поражавшем даже взыскательный взгляд новизной и грандиозностью. 

Паж молодого герцога часто бывал при дворе, восхищался фейерверками и гвардейскими парадами, видел императрицу и принимал участие в придворных обедах и праздниках. Кстати, впоследствии в одной из своих историй барон Мюнхаузен описал гигантский паштет, поданный на таком обеде: “Когда с него сняли крышку, наружу вышел одетый в бархат человечек и с поклоном преподнес императрице на подушечке текст стихотворения”. Можно было бы усомниться в этой “выдумке”, если бы не точно такое же описание пирогов, поданных на обеде Петру I.

Однако жизнь придворных состоит не только из развлечений. Уже в конце февраля 1738 года русские войска под командованием фельдмаршала Миниха вновь пошли на турок, и Антон Ульрих вместе со свитой отправился честно исполнять воинский долг. Это была единственная военная кампания, в которой Мюнхаузен действительно принимал участие и о которой потом много рассказывал. Поход оказался чрезвычайно изматывающим, турки преследовали русских, не ввязываясь в генеральное сражение, на которое так рассчитывал Миних. Вместо этого они вынуждали противника преодолевать степи, переправляться через притоки Днестра и терять силы, людей и обозы. В конце концов русская армия отступила, и принц вместе с пажами вернулся в Петербург. А уже летом 1739 года Анна Иоанновна почувствовала, что силы ее покидают. Она назначила наконец день свадьбы: торжественная церемония состоялась в июле. В следующем году у Анны Леопольдовны родился сын Иван, которого императрица и назначила своим наследником.

В это же время для Мюнхаузена, который уже перерос роль пажа, открылась перспектива карьеры в русской армии. Свою военную службу он начал в 1740 году корнетом кирасирского Брауншвейгского полка. Этот полк был создан в 1733 году специально для Антона Ульриха, который и считался его командующим, поэтому офицерами туда назначались в основном иностранцы. Кирасирские полки (то есть кавалеристы-“латники”, которые должны были с успехом противостоять как легкой турецкой, так и тяжелой европейской коннице) считались привилегированными и находились на особом положении. Офицеры здесь получали большее жалованье, на них не распространялись обычные наказания (в частности, их нельзя было бить палками), а сами полки были расквартированы в удобных местах. Мюнхаузен оказался в Лифляндии (которая вместе с Эстляндией была присоединена к России после Северной войны). Жизнь в Риге, куда направили новоиспеченного корнета, была ему близка и вполне понятна, ведь эти земли с XIII века были завоеваны немецкими крестоносцами и принадлежали остзейским баронам. 

Для Мюнхаузена началась обычная служба — сохранились документы его отчетов в полковую канцелярию, где он докладывает о событиях армейских будней, — здесь и амуниция, и провиант, получение новых лошадей и лечение заболевших, разрешение солдатам жениться, поимка беглых и т.д.

А в России в это время происходят серьезные изменения. После смерти Анны Иоанновны, согласно манифесту, подписанному ею незадолго до кончины, престол переходил к ее двоюродному внуку — младенцу Ивану, сыну ее племянницы Анны Леопольдовны и Антона Ульриха Брауншвейгского. До его совершеннолетия управлять страной должен был фаворит Анны Иоанновны герцог Бирон. Но в 1740 году — через три недели после смерти императрицы — Анна Леопольдовна произвела дворцовый переворот, отправила Бирона в ссылку и объявила себя правительницей России до совершеннолетия сына. 

Мюнхгаузен послал своему бывшему господину почтительное письмо, после чего Антон Ульрих, внимательно следивший за судьбой преданных ему слуг, приказал произвести его из корнета в поручики. Для Мюнхаузена это был серьезный скачок в карьере, так как на эту вакансию претендовали и еще 12 человек.

Но правление Анны Леопольдовны длилось, как известно, тоже недолго — дочь Петра I Елизавета Петровна считала, что у нее прав на престол значительно больше, и с помощью верных ей солдат Преображенского полка в 1741 году арестовала всю царствующую семью. 

Понятно, что если бы Мюнхаузен оставался пажом Антона Ульриха – не миновать ему участи господина, которую разделили почти все его приближенные… Но судьба оказалась милостива к нему — вместо ареста и ссылки он продолжал военную службу. 

Правда, Елизавета Петровна уничтожила все следы пребывания Ивана на троне (из обращения были изъяты монеты с его изображением, аннулированы приказы, отданные от его имени, и др.) и даже собиралась отменить все награды и назначения на должности, однако одумалась, не желая возбуждать против себя недовольство подданных, так что поручик Мюнхузен сохранил свою должность.

Так прошло десять лет. За это время Мюнхаузен проявил себя честным офицером, аккуратно исполнявшим обязанности. Ему больше не пришлось принимать непосредственного участия в военных действиях: несмотря на то что Россия в 1741 году вступила в военный конфликт со Швецией и Брауншвейгский полк готовился к выступлению на границу с Финляндией, в документах отмечено, что во время этого похода Мюнхаузен оставался в Риге с отставшей от полка командой.

Зато гораздо больше Мюнхаузену повезло с торжественными церемониями. Во многих он участвовал еще пажом, а в 1744 году ему даже довелось лично встречать прибывшую в Россию особу, ставшую впоследствии одной из важнейших фигур в русской истории — будущую императрицу Екатерину II. 

Елизавета Петровна спешила женить своего племянника Петра, которого она объявила наследником престола в 1742 году. (После ее смерти он будет коронован как Петр III.) В жены ему Елизавета выбрала немецкую принцессу Софью-Фредерику-Августу Ангальт-Цербстскую (впоследствии крещенную в православие как Екатерина Алексеевна). Вместе с матерью принцесса остановилась отдохнуть в Риге, где ее с подобающей торжественностью встретил кирасирский полк. Во главе почетного караула стоял Иеронимус Карл Фридрих фон Мюнхаузен. Он же сопровождал немецкую принцессу, когда она отъезжала из Риги в Петербург.

В том же году произошло еще одно важное для Мюнхаузена романтичное событие — 2 февраля 1744 года он обвенчался с Якобиной фон Дуттен, и для молодого военного жизнь приобрела новый смысл. Дослужившись в 1750 году до чина ротмистра, Мюнхаузен вместе с женой уехал на родину, чтобы уладить наследственные дела после смерти матери и старших братьев. Он написал прошение о годичном отпуске и продлевал его дважды вплоть до 1753 года. Получив в наследство небольшое поместье, барон фон Мюнхаузен решил выйти в отставку, и в 1754 году ротмистра исключили из полка. На этом его служба в России закончилась.

Для барона Мюнхаузена началась новая страница жизни. Он стал помещиком и вел жизнь среднеобеспеченного землевладельца. Проводя долгие вечера в кругу приятелей или в ресторанчике после охоты, Мюнхаузен часто вспоминал свои невероятные приключения. Слушатели были вольны верить ему или нет, ведь никто из них не был ни в России, ни на Луне, ни в брюхе кита… 

Один из современников вспоминал, что “обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша. 

…Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все больше оживлялось и краснело. И он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии”. Кстати сказать, барон Мюнхаузен был весьма остроумен и чаще всего начинал повествование в ответ на слишком уж невероятные россказни охотников или рыболовов об их выдающихся “подвигах”. Его истории без конца пересказывались и вскоре приобрели широкую известность. Однажды в берлинском юмористическом альманахе “Путеводитель для веселых людей” появилось несколько рассказов “весьма остроумного господина М-х-з-на, который живет недалеко от Ганновера”, а в 1785 году Р. Э. Распэ опубликовал их в Лондоне как “Повествование барона Мюнхгаузена о его чудесных путешествиях и походах в Россию”. Небольшая книжка сразу стала популярной, ее перевели на разные языки. Так в 1786 году она вернулась на родину Мюнхгаузена уже в переводе немецкого поэта Г. Бюргера, отредактировавшего рассказы и даже добавившего к ним несколько историй… 

Сказать, что барона Мюнхаузена рассердила такого рода “слава”, значит не сказать ничего. Он был просто взбешен! Как, его, правдивого человека, публично опозорили! Барон превратился в объект насмешек, ему стали писать издевательские письма и разглядывать как какую-то диковину! Надоедливых визитеров встречали слуги, которым было приказано отгонять их от дома любыми средствами. Барон Мюнхгаузен даже подал в суд на клевету, но первое издание, вышедшее в Лондоне, было анонимным, и суд отклонил иск (о том, что “Повествование барона Мюнхгаузена…” опубликовал Р.Э. Распэ, стало известно лишь много позже).

Так и жил бы барон Мюнхаузен в окружении правды и вымыслов, но судьба вновь сыграла с ним злую шутку — 73-летний барон Мюнхгаузен влюбился! Его супруга Якобина к тому времени умерла, детей у них не было, и барон Мюнхаузен решил жениться снова. Семнадцатилетняя Бернардина фон Брун, дочь отставного майора, согласилась выйти за него замуж, и в 1790 году состоялась их свадьба. Но вскоре разразился скандал: у Бернардины родился ребенок, которого барон Мюнхаузен, имея на то веские основания, отказался признать своим сыном. 

Барон Мюнхаузен затеял судебную тяжбу и дело о разводе. Однако суд — занятие для богатых — требовал больших издержек и колоссального терпения. Разбирательство тянулось годами, так что окончания дела обычно дожидался лишь кто-то из наследников подавшего жалобу. Судьи запутывали все, как только могли, ведь в их интересах было вытянуть из истца как можно больше денег… 

История блистательного барона Мюнхаузена имела печальный финал: оплачивая бесконечные заседания, он полностью разорился и остался в одиночестве. Ребенок умер (в то время детская смертность была очень высокой), а Бернардина исчезла, избежав скандала. 

Барон Мюнхаузен умер в нищете в 1797 году, но до самой смерти он оставался верен себе: когда ухаживавшая за ним женщина спросила, почему у него не хватает двух пальцев на ноге (их он отморозил в России), барон Мюнхаузен гордо сообщил, что их откусил белый медведь… 

Гаянэ Амбарцумян

0

3

Барон на почтовых марках:

http://s56.radikal.ru/i154/0901/54/76514e26be83.jpg

http://s58.radikal.ru/i160/0901/2b/ed5a7fe60631.jpg

0

4

Плэйкаст «ТОТ САМЫЙ МЮНХГАУЗЕН»
http://www.playcast.ru/playcasts/view.p … ae6aabd198

Музыка: А. Рыбников
Текст: Г. Горин

Прощайте, господа!
Сейчас я улечу…вам недолго осталось ждать.
Мы вряд ли увидимся. Когда я вернусь, вас уже не будет...
Дело в том, что на небе и на земле время летит не одинаково.
Там - мгновенье, здесь - проходят века. Все относительно…
Впрочем, это долго объяснять... Прощайте!
Черт возьми, как надоело умирать... Марта, ты готова?...
А ты, Томас, ступай домой и готовь ужин.
Когда мы вернемся, пусть будет…шесть часов.

- Шесть вечера или шесть утра, господин барон?

- Шесть дня…(оборачивается)…
Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны.
Серьезное лицо - еще не признак ума, господа.
Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением.
Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

0

5

В латвийском Дунте рассчитывают подзаработать на Мюнхгаузене.(Видео)
http://news.ntv.ru/51855/

Фирменный напиток барона Мюнхгаузена и те самые утки, которых знаменитый фантазер стрелял через дымовую трубу, уже сегодня можно попробовать в кабачке музея Мюнхгаузена недалеко от Риги. А хранители музея уже мечтают о тех временах, когда здесь будут построены отели, и в поселок Дунте хлынет поток туристов из Европы. Евросоюз обещал помочь в обустройстве исторических мест. Подробности — у специального корреспондента НТВ Виктора Кузьмина.

История, которую любят рассказывать в кабачках местные жители, повествует о том, что барон Мюнхгаузен познакомился с Якобиной Дунте здесь, на берегу Балтийского моря. Через некоторое время они уже венчались здесь же, недалеко от родового поместья Дунте.

Поселок Дунте — в полсотни километрах от Риги. Расстояние полета мюнхгаузенского пушечного ядра, говорят здесь. Кстати, ядро до сих пор хранят в местном музее. Гид утверждает, что на нем барон летал на войну. Бутылки, мебель, личные записи и предметы одежды — все реальное, историческое, принадлежащее великому фантазеру. Даже этот глобус — история эпохи.

Айна Витола, экскурсовод музея Мюнхгаузена: «Мы можем видеть, как он путешествовал, потому что он везде был, даже на Луне, даже в животе большой рыбы. Все, что угодно».

В этих местах барон прожил со своей женой Якобиной 6 лет: охотился, вел хозяйские дела, а вечерами в кабачке рассказывал свои истории.

Айна Витола, экскурсовод музея Мюнхгаузена: «И другие говорили: ох, это интересно, а другие начали говорить: Мюнхгаузен — фантаст, Мюнхгаузен — лгун».

От дома Мюнхгаузена осталось только основание. Пруд, с которого взлетали утки. Барон их стрелял через дымовую трубу камина. Зато отреставрировали дом управляющего. Здесь расположится администрация будущего мюнхгаузенского мира.

Янис Улмис, директор музея: «Мюнхгаузенская лесная тропа начинается. Тут написано: «С божьей помощью». Когда вернемся, тут уже — «Спасибо Богу».

Янис Улмис — директор музея в Лимбожи — мечтает, что скоро здесь будет построены отели, баронские бани. Сюда хлынет поток туристов. Своей гордостью господин Улмис называет кабачок, расположившийся в подвале музея. Фирменный напиток — бренди с Мюнхгаузеном и красное вино. Вторым блюдом можно заказать тех самых уток, что стрелял барон через дымовую трубу. В зале для особых гостей — сам барон. Фужер всегда наполнен.

Сотрудница ресторана: «Каждый вечер наливаем. Утром — пустой бокал. Кто-то говорит, что высыхает, кто-то говорит, что уборщица употребляет. Но факт есть факт. Недешево обходится, дорогое вино пьет».

Индустрия Мюнхгаузена в латвийском Дунте встает на широкую ногу. Евросоюз обещал выделить деньги на обустройство памятных мест. Местные магазинчики в ожидании туристов уже готовят почву. Сельпо и то под охраной двух исторических персон.

0

6

Удивительные приключения барона Мюнхгаузена
http://community.livejournal.com/art_links/246396.html

Большое фото барона Мюнхгаузена из музея в Дунте
http://i064.radikal.ru/0901/df/ac4e6eddfa6d.jpg

0

7

Песенка барона Мюнхгаузена
http://web.ru/bards/Pogorelyj_Sergej/part13.htm

Есть разные люди и разные судьбы.
Коль речь уж зашла обо мне,
Скажу откровенно, что нет и не будет
Правдивей, честней и скромней,

Чем великий путешественник -
Барон Карл Фридрих фон Мюнхгаузен -
И вдохновитель и предшественник
Таких, как Кук и Магеллан,
Амундсен, Нансен и Маклай,
Колумб и Беллинсгаузен.

Прекрасный охотник, великий рассказчик,
Атлет, акванавт, космонавт,
Я мог не однажды сыграть прямо в ящик,
Но был бы при этом не прав.

Кто б в этом случае поведал вам
О том, как я летал на страусе -
Ведь не поверит только лишь болван,
Что воздух Марса так пахуч,
Как миллион навозных куч.
Не будь я Карл Мюнхгаузен.

Пожать эту руку считал своим долгом
Сам дьявол - она у меня
Способна извлечь из болота не только
Меня, но еще и коня.

Всю мудрость мира концентрируя,
Суть кладезь знанья в общем хаосе,
Не подражая, не утрируя,
Я был всегда самим собой
И вечно шел за правду в бой,
Не будь я Карл Мюнхгаузен.

Султаны, цари, короли, президенты
Моих домогались речей.
Пиры и банкеты, подарки, презенты,
Устал я, туды их в качель.

В темницу ложь, в полет Фантазию!
Своей судьбы, друзья, желаю всем.
Сейчас я лазаю по Азии,
Но если тронет душу грусть,
Я непременно к вам явлюсь,
Не будь я Карл Мюнхгаузен.

Сколько на свете Мюнхгаузенов?
http://s45.radikal.ru/i110/0901/c4/4db42eb60fea.jpg

Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен родился 11 мая 1720 года в имении своих родителей Боденвердер, что было засвидетельствовано в приходской книге рукою местного священника. (Когда речь идет о личности с такой репутацией, как у Мюнхгаузена, лишних документов просто не бывает). В тринадцать лет Фридрих Иероним в качестве пажа герцога Браушвейгского отправился в далекую Россию. Там Мюнхгаузена зачислили в привилегированный полк, в составе которого он через несколько лет принял участие в походе на Очаков. Служил барон исправно, о чем свидетельствует один из указов императрицы: «Божией милостью мы ЕЛИСАВЕТ ПЕРВАЯ, Императрица и Самодержица Всероссийская… Известно и ведомо да будет каждому, что Мы Иеронимуса Мюнхгаузена… в НАШИ ротмистры 1750 года февраля 20 дня всемилостивейше пожаловали и учредили…».
Однако барон быстро оставил российскую службу и вернулся в родной Боденвердер. Там он, женившись на дочери местного судьи, занялся ведением хозяйства и охотой. А уютными вечерами, в кругу друзей, попыхивая пенковой трубкой, рассказывал были и небылицы о своих многочисленных приключениях. Так спокойно текла жизнь досточтимого барона, пока однажды ему не прислали по почте берлинский альманах «Путеводитель для веселых людей». В предисловии к одному из разделов было написано: «Возле Г-вера живет весьма остроумный господин М-х-з-н». Далее шли несколько рассказов-анекдотов, от которых у Фридриха Иеронима аж дух захватило. Господи, кошмар-то какой! Ну, рассказывал он разные истории за кружкой пива, ну, привирал, бывало, но не до такого же срама!
Так реальный барон Мюнхгаузен встретился со своим первым литературным двойником и нажил себе первого анонимного врага (имя, которого, кстати, до сих пор не раскрыто). Но дело на этом, как вы понимаете, не закончилось.
«Путеводитель для веселых людей» попался на глаза некоему Рудольфу Эриху Распе — геологу, археологу, библиотекарю, искусствоведу и… авантюристу. Дела у Распе в то время шли, по-видимому, неважно, и он решил подзаработать: перевести, а вернее пересказать на английский язык несколько анекдотов. В маленькую книжечку Распе вложил весь свой бешеный темперамент и изобретательность. Это был фонтан, фейерверк самозабвенного, безоглядного вранья, равный по силе и грандиозности творениям эпохи Возрождения. Врать, как Распе, не умел никто. Неудивительно, что книгу о Мюнхгаузене ждал немедленный триумф, однако прижизненной славы автору она не принесла. У Распе хватило ума не ставить свое имя на титульном листе, дабы не связываться с реальным бароном.
Встреча со вторым литературным двойником добила Мюнхгаузена. Его родовое имя стало всеобщим посмешищем, синонимом виртуозной лжи. Вдобавок, он, Фридрих Иероним, чей дом был украшен фамильным гербом (не таким, разумеется, как изобразил его Г.Доре), не может даже вызвать обидчика на дуэль. Потому что нельзя же драться с чистым листом бумаги, с человеком, который словно Одиссей предусмотрительно назвал себя Никто.
А литературные Мюнхгаузены меж тем размножались. Вернуть героя на родину, то есть перевести книгу Распе на немецкий, взялся поэт Готфрид Август Бюргер. Впрочем, нет, не перевести, а опять-таки пересказать. Потому что каждый, кто встречался с Мюнхгаузеном, не мог уйти от соблазна приврать что-нибудь от себя. В результате Мюнхгаузен № 3 стал более осязаем и обстоятелен.  Свою фамилию, во избежание скандала, Бюргер, как и Распе, на титульном листе не поставил.
Вышедшие на немецком языке «Удивительные путешествия, походы и веселые приключения барона Мюнхгаузена на воде и на суше, о которых он обычно рассказывал за бутылкой вина в кругу своих друзей» были последними, которые застали в живых несчастного владельца Боденвердера. Надеюсь, что славный потомок крестоносцев до конца сохранил здравый взгляд на мир и самого себя. С современниками, однако, этого не случилось. Они однажды и навсегда перепутали благородного барона с литературным героем. Случай в истории уникальный.

(Надежда Воронова)

0

8

Сайт музея барона Мюнхгаузена.

втыкать всюда

Есть у меня стопка с потретом барона, из этого музея.

0

9

Наследники «по кривой»
http://i043.radikal.ru/0901/a4/2672c95f4f41.jpg
«Близкие родственники»
Карл Иероним фон Мюнхгаузен оставил следы от своих ботфорт в книгах разных стран и разных эпох. Дольше всего бродил он, по-видимому, по страницам рукописи Станислава Лема «Звездные дневники Ийона Тихого». И малость перестарался. На фоне космического (в прямом и переносном смыслах) вранья этого героя бледнеют даже похождения классика. Как известно, неподражаемый барон смог посетить лишь Луну, да и то не слишком удобным способом, а вот герой Лема — с комфортом облететь всю Галактику! Мюнхгаузен умер бы от зависти, услышав враки своего «соперника» Ийона. Еще бы, охотиться на инопланетных курдлей величиной в три гектара, да еще изнутри, постоянно встречаться с самим собой, без проблем воскресать и даже осмелиться сотворить Вселенную. Да-да, ту самую, в которой мы сегодня живем.
На близкое родство с Мюнхгаузеном «по кривой» претендует и Христофор Бонифатьевич Врунгель из книги Андрея Некрасова «Приключения капитана Врунгеля». Фамилию капитана объяснять не имеет смысла, стоит лишь добавить, что вышеназванный моряк плавал на шхуне с гордым именем «Беда». Взял так однажды и отправился тихонечко в кругосветное путешествие, вот только приключения сами поджидали его на каждом шагу, а вернее — миле. То белки на корабль попрыгают, вот и вези их в ближайший зоопарк, то «табун» селедок «собственным гоном» надо доставить на рыбзавод, то шхуну вверх килем приходится переворачивать, чтобы пиратов в заблуждение ввести. Не верите? Напрасно!
Да, мы чуть не забыли несравненного Тартарена из Тараскона знаменитого охотника на атласских львов. Впрочем, как утверждает его создатель Альфонс Доде, «Тартарен не был лгуном. На юге нет лгунов — ни в Марселе, ни в Ниме, ни в Тулузе, ни в Тарасконе. Южанин не лжет — он только заблуждается. Он не всегда говорит правду, но он сам верит тому, что говорит. Его ложь — это не ложь, а нечто вроде миража…».
Еще один близкий родственник Мюнхгаузена известен гораздо меньше остальных. Это Джордж Кнутовичер из сборника рассказов Айзека Азимова «Азазел». Джордж — джентльмен без строго определенных занятий. Главная его «профессия» — рассказы о карманном демоне Азазеле, пытавшимся по просьбе Кнутовичера подправить мир. Не в глобальных масштабах, разумеется, — демон-то совсем крошечный, маломощный, — а так, сделать для кого-нибудь маленькое доброе дело. Только за результат он ответственности не несет!
Все? Ничего подобного, о стихах-то мы и позабыли! Так уж предоставим напоследок слово Даниилу Хармсу, а точнее его безымянному родственнику Мюнхгаузена:
— А вы знаете, что Со?
А вы знаете, что БА?
А вы знаете, что Ки?
Что собаки-пустолайки
Научилися летать?
Научились точно птицы,
Не как звери, не как рыбы, —
Точно ястребы летать!

— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, как звери,
Ну, как рыбы,
Ну еще туда-сюда,
А как ястребы, —
Как птицы, —
Это просто ерунда.

«Дальние родственники»
Как вы понимаете, даже перечислить всех невозможно. Так давайте ж забросим в недра литературы удочку и посмотрим, кто попадется. Вот и они: капитан по прозвищу «Плавали-знаем» из книги Виталия Коржикова «Веселое мореплавание Солнышкина», бригадир Жерар из «Подвигов Бригадира Жерара» и «Приключений Бригадира Жерара», принадлежащих перу А.Конан Дойла, Мишутка и Стасик из «Фантазеров» Н.Носова, Матильда из повести «Ясновидящая, или Эта ужасная улица» Ю.Сотника. Может, достаточно?

(Надежда Воронова)

Мюнхгаузен и художники
http://s39.radikal.ru/i083/0901/22/2fbf11c70a65.jpg
Пытаться перечислить всех известных художников, почтивших за честь изобразить портрет Мюнхгаузена, — занятие неблагодарное. Потому что барона рисовали во всех цивилизованных странах мира, от родной Германии до Японии.
Но есть четыре художника, чьи заслуги по прославлению Фридриха Иеронима сомнению не подлежат. Первый из них — английский график Томас Роулендсон, создавший сюиту рисунков на мюнхгаузеновскую тему. Второй — великий француз Гюстав Доре, воплотивший приключения героя в гравюрах на дереве. Третий, вернее, третьи: англичане А.Кроуквил и А.Крукшенк (знаменитый иллюстратор Ч.Диккенса).
Непревзойденным остался Гюстав Доре. Именно с его работами чаще всего печатают у нас, да и во всем мире, приключения барона Мюнхгаузена. Однако то, что мы видим на страницах современных книг, лишь бледное подобие созданий Доре. Потому что удивительный французский мастер отличался тонкой прорисовкой мельчайших деталей. А иллюстрации печатаются сегодня не с легендарных досок, а с более-менее старых книг. В результате тончайшие образы размываются и с каждым разом становятся все грубее. Жаль, но, наверное, ничего не поделаешь.

(Надежда Воронова)

0

10

За порогом книг
http://s50.radikal.ru/i129/0901/46/98a7b3c0ca71.jpg

Однажды знаменитый барон перешагнул последнюю страницу книги и по традиции, доставшейся от предков — подлинных и литературных, — отправился путешествовать. Склонность к странствиям реальных пра-пра-прадедушек была отмечена на родовом гербе, изображавшем путника с фонарем и посохом в руке. Путешествия предшественников выдуманных — самые известные из коих Дон Кихот Ламанчский и Тиль Уленшпигель (их родство с Мюнхгаузеном доказано специалистами) ни в каких особых подтверждениях не нуждаются.
Вначале барон обошел Германию, потом побродил по дорогам Франции, заглянул к англичанам и, как всегда, в заснеженную Россию. По пути с ним случались метаморфозы: всякий раз он превращался в народного героя той страны, в которую заглядывал. Во время войны 1812 года были выпущены картинки для народа под названием «Наполеон и Мюнхгаузен». А несколько позже — довольно большая по тем временам серия из десяти лубочных книг.
Но вскоре барону надоело бродить без дела, рассказывая всевозможные небылицы, и он избрал себе профессию странствующего актера. Неожиданно у Мюнхгаузена обнаружился голос, и он стал героем опер и оперетт. Увы, в памяти зрителей и театральных критиков выступления эти глубокого следа не оставили. Запомнилось лишь восхитительное название одной из музыкальных комедий: «Пришел, увидел и соврал» (на манер Гая Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил»).
Потом Мюнхгаузену повезло — он познакомился с Мейерхольдом, который рискнул доверить ему главную роль в пьесе Ю.Беляева «Красный кабачок». Премьера спектакля состоялась 23 марта 1911 года в Александринском театре. Именно с этой сцены впервые прозвучал любимый монолог героя: «Я — барон Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. Я тот, кого так любят дети, кого зовут взрослые, тешатся над его рассказами и… гонят прочь. Старый враль! Старый враль! Ах, это надоедливое карканье говорящих ворон. Но ложь моя царствует на свете! Ложь, выдумка, фантазия… Они управляют миром! Жизнь есть ложь, а ложь есть жизнь. Нет ничего правдивее лжи. Попробуйте солгать — и завтра это будет открытие, доктрина, факультет».
Как ни странно, но и эту патетическую речь знаменитого барона публика не оценила. Пьеса «Красный кабачок» после двух представлений навсегда исчезла из репертуара.
Но изменились времена, и на арену истории явилось кино. Здесь Мюнхгаузену опять-таки не очень повезло. В 1923 году ему предложили сняться в одноименной кинокомедии, но фильм так и не удалось поставить.
Неудачи преследовали барона. В 1943 году он должен был сыграть в немецком супербоевике, на который выдали огромную денежную субсидию. Однако истинного арийца, «сверхчеловека» из Мюнхгаузена не получилось. Положение не спасли ни подлинные костюмы XVIII века, доставленные из музеев, ни резные гондолы тех же времен. «Развесистая клюква» успеха не имела и быстро сошла с экрана. Потому что имелся один важный ключ к необыкновенным талантам Мюнхгаузена, дарованным ему Распе, а может и самим Господом Богом. Ложь Карла Иеронима лишь тогда поднималась до высот искусства, когда была бескорыстной.
Потом наш герой снимался еще в нескольких фильмах: чехословацкого режиссера К.Земана «Барон Мюнхгаузен», француза Ж.Эмажа «Барон Мюнхгаузен», англичанина Т.Гиллиама «Приключения барона Мюнхгаузена». Но, пожалуй, истинной удачей барона стала роль в телефильме «Тот самый Мюнхгаузен». Господин барон весьма удачно сыграл самого себя с помощью актера Олега Янковского, показав себя человеком жизнерадостным, изобретательным и романтичным.

(Надежда Воронова)

«Мюнхгаузиады»
http://i039.radikal.ru/0901/48/48ce466680f8.jpg
«Бродячие» герои — не новость в литературе. Но у барона Мюнхгаузена — случай особый. Нет автора на обложке, значит нет и хозяина. Любимец читателей и «ничейный герой»! Всеобщее достояние, которым каждый может воспользоваться по своему собственному разумению! Словом, держи его, лови!
Вот и посыпались, как из рога изобилия, вариации на мюнхгаузенскую тему, «продолжения», подражания. Все эти сочинения еще в 1827 году получили названия «мюнхгаузиады». Слово это впервые появилось в «Лексиконе Брокгауза».
Первой «мюнхгаузиадой» принято считать книгу французского писателя Колена д’Арвиля «Господин де Крак». Но мы, чтобы не запутаться окончательно, остановимся только на тех сочинениях, где барон появляется под именем, данным ему «при рождении». Самыми удачными считаются пародия «Жизнь и приключения г-на Мюнхгаузена, истинно рассказанные его племянником» мифического Виктора Савелло, а на самом деле немецкого писателя и художника Иоганна Лизера и двухтомный роман немецкого писателя Карла Лебрехта Иммермана «Мюнхгаузен». С первой книгой возможности познакомиться у нас, к сожалению, нет, зато вторая выходила в минском издательстве «Беларусь» (Иммерман К.Л. Мюнхгаузен: История в арабесках: Пер. с нем. // Два Мюнхгаузена: Удивительные приключения барона Карла на суше и на воде, на войне и на охоте, верхом и в карете и столь же невероятные похождения его внука, побывавшего в кармане сюртука, в старинном замке и других местах. — Минск: Беларусь, 1993. — 462 с.: ил.).
Мюнхгаузен Иммермана — родной внук знаменитого барона, унаследовавший дедовский образ мышления. Волею судеб герой попадает в замок Шник-Шнак-Шнур, где рассказывает окружающим самые невероятные истории, которые, в сущности, — сатира на немецкое общество первой половины XIX столетия. Однако, проблемы, волновавшие Иммермана, ушли вместе с веком, и современный читатель просто не в состоянии их «увидеть». Для человека XXI века внук Мюнхгаузена — почти такой же талантливый враль, как и знаменитый дед. Правда, есть в младшем Карле Иерониме некая червоточинка, признак «вырождения» славного рода Мюнхгаузенов. Дело в том, что внук позволяет себе врать не только из любви к искусству. А это уже иная история.
Между прочим, книга Иммермана немного напоминает сочинения Вольтера. И к детской литературе имеет весьма отдаленное отношение. Разве что найдется один-другой «фанат», готовый читать о любимом герое все, что угодно.

(Надежда Воронова)

0

11

Диагноз
http://s43.radikal.ru/i101/0901/a4/f403b3c16bd8.jpg
Говорят, психиатры поставили Мюнхгаузену диагноз. Или, скорее, наоборот, назвали диагноз в честь барона, что в сущности одно и то же. Попробуем выяснить, так ли это. В книге Р.С.Белоусова «Герои до встречи с писателями» автор утверждает, что существует «синдром Мюнхгаузена — склонность к патологической лживости». Информация, извлеченная из Интернета, как и положено быть в случае с нашем героем, противоречит сему утверждению: «…синдром Мюнхаузена. Знаменитый герой детских сказок здесь ни при чем, это фамилия психиатра… Страдающие этим синдромом родители временами испытывают безумную и неконтролируемую ненависть к рожденному им ребенку» (Вечерний Нью-Йорк. — 2000. — 13 июня). Так что есть истина, или, вернее, ложь? Поскольку оба источника серьезного доверия, честно говоря, не вызывают, остается открыть толстую научную книгу под грозным названием «2668 клинических симптомов и синдромов» (Лазовскис И. 2668 клинических симптомов и синдромов: Справочник. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Миклош, 1995. — 300 с. — (Врачебный практикум).
Итак, цитируем: «синдром Мюнхаузена — психоневротический симптомо-комплекс: пациенты обычно много путешествуют, а излагаемые ими истории заболеваний носят черты нарочитой драматичности и неправдоподобия. В больницы они поступают с жалобами на острые болевые ощущения, катастрофические кровотечения, потери сознания и т. п.».
Слава Богу, к барону это неприменимо. Психиатры разрешили: пусть его ложь, выдумка, фантазия по-прежнему царствуют в мире!

Надежда Воронова

0

12

Музей барона Мюнхгаузена.
http://www.munchhausen.ru/

0

13

http://i076.radikal.ru/0901/8a/b3b697853ca4.jpg

Иллюстрации к "Приключениям Мюнхаузена"
Э.Распэ "Приключения Мюнхаузена", Новосибирск, 1983г. Иллюстрации М.Скобелева и А.Елисеева.
http://community.livejournal.com/kidpix/164694.html

http://s46.radikal.ru/i113/0901/bc/e72554dc0663.jpg
http://s56.radikal.ru/i151/0901/a9/23eb2558eff6.jpg
http://s41.radikal.ru/i093/0901/eb/f854c42fdde1.jpg
http://s61.radikal.ru/i172/0901/59/060f7575b7d5.jpg
http://i052.radikal.ru/0901/59/5e9c2d1e1626.jpg
http://s54.radikal.ru/i144/0901/d7/119058759654.jpg
http://s45.radikal.ru/i108/0901/db/031b14bf8539.jpg
http://i051.radikal.ru/0901/37/edf860e0a79d.jpg
http://s61.radikal.ru/i172/0901/3d/011403025126.jpg
http://s45.radikal.ru/i110/0901/f6/7bb442b77b8c.jpg
http://s43.radikal.ru/i102/0901/64/3940572ed6fc.jpg

0

14

Эскизы костюмов для спектакля
"Театр боевых действий барона Мюнхгаузена"
по пьесе Туханина и Селегея.
Спектакль поставлен на родине Островского
в городе Кинешма
http://tsunja.narod.ru/kostums06.htm

http://i011.radikal.ru/0901/ee/aa5794e98efc.jpg
http://i076.radikal.ru/0901/96/3e2dbb2bbff9.jpg
http://s52.radikal.ru/i135/0901/5c/dac49ee3e1b8.jpg
http://s47.radikal.ru/i117/0901/5b/26bfb2959a71.jpg
http://s40.radikal.ru/i087/0901/40/993677ce8836.jpg
http://s44.radikal.ru/i104/0901/97/aabc8f648afe.jpg
http://s50.radikal.ru/i128/0901/19/282040351497.jpg

0

15

http://i081.radikal.ru/0901/5e/7a2df1e0f2f1.jpg
Часы Мюнхгаузен

0

16

http://s52.radikal.ru/i137/0901/dc/00fe6ef4c8bd.jpg
Номинальная стоимость: 1 лат
Вес: 31.47 г
Диаметр: 38.61 мм
Металл: серебро, 925
Качество: proof
Выпущена в 2005 Koninklijke Nederlandse Munt (Нидерланды)

На лицевой стороне монеты изображена собака с фонарем, привязанным к его хвосту, на унылой поверхности в центральной области монеты. Это окружено рядом семи летящих уток, с Бароном Мюнгхаузеном, хватающимся за хвост последней утки, на гладком фоне. Надпись 2005 устроена в полукруге наверху монеты; полукруглая надпись VIENS SIMTS SANTI'MU (сто сантимов) находится в левой более низкой части монеты. На оборотной стороне: истории Барона Мюнгхаузена изображены в кругу на гладком фоне: Барон с винтовкой в руках и охотничьей собаке в ногах, фазан, два зайца, олень и дикий боров.
http://www.shopconros.ru/osnov.php?idne … 3233b7f2b1

0

17

http://s59.radikal.ru/i163/0901/d2/7f294de54fd9.jpg
Интересный факт-1827
http://warsh.livejournal.com/1828651.html

Как сообщает "Время новостей", вчера, в отличие от всего мира российский Калининград вчера жил по собственному календарю. Там праздновали лишний день весны - 32 мая, который завещал потомкам барон Мюнхгаузен.

Калининградский клуб "Внучата Мюнхгаузена" уже несколько лет занимается изучением и пропагандой "хитросплетений жизни Мюнхгаузена с историей Кенигсберга". Установлено, что барон дважды - в 1737 и 1750 годах - бывал в Кенигсберге, обнаружено четыре исторических места, которые он посещал.

Идеи калининградских "внучат" активно поддерживают почитатели барона из немецкого города Боденверден, который является родиной великого выдумщика. При поддержке немецкой стороны разработан международный туристический маршрут "Терра Мюнхгаузен", часть которого проходит и по современному Калининграду.

Внучата свято чтят память своего легендарного дедушки - барона Карла Иеронима фон Мюнхгаузена. В прошлом году на день рождения барона, который отмечается 11 мая, они попытались установить мемориальную доску на доме, где в восемнадцатом веке останавливался в Кенигсберге знаменитый барон. Однако из-за бюрократических проволочек осуществить задуманное не удалось. Впрочем, внучата унывать не стали, тем более что в прошлом году в день рождения самого правдивого человека в мире в Калининград прибыл бургомистр Боденвердена Герберт Бреккель. В честь его приезда из калининградской реки Преголи были даже извлечены некие "артефакты", которые могли принадлежать барону. А завершилось празднование ужином, на котором, по словам г-на Захарова, подавали оленину с вишнями и восьмилапых зайцев.

В июне же прошлого года с помощью бургомистра Боденвердена был установлен памятник барону, созданный немецким скульптором Георгом Петау. Металлическое сооружение весом более 2,5 тонны представляет собой плиту, грани которой изображают барона Мюнхгаузена летящим на пушечном ядре. Примечательно, что сооружение этого монумента, украшающего сейчас калининградский центральный парк культуры и отдыха, практически ничего не стоило калининградским властям, так как средства на сооружение скульптуры выделили власти Боденвердена.

На этот раз внучата барона отпраздновали 32 мая с еще большей помпой. По словам руководителя клуба Александра Захарова, его единомышленники совершили "большой и выдающийся подвиг в стиле барона". "Внучата Мюнхгаузена" решили выкупить у правительства США остров Манхэттен в Нью-Йорке и торжественно передать его коренному населению Америки - индейцам. В свое время индейцы под напором голландских колонизаторов были вынуждены уступить Большое Яблоко всего за 60 гульденов, о чем свидетельствуют исторические документы. Правдолюбивые наследники барона собрали 60 гульденов и заказным письмом отправили их президенту США Джорджу Бушу.

В этом письме, по словам г-на Захарова, написано, "что при его получении остров Манхэттен, являющейся сегодня частью Hью-Йорка, возвращается во владение коренного населения Америки со всеми вытекающими правовыми последствиями". Калининградская фирма недвижимости "Клипер" подготовила по данному факту официальную купчую, которую вчера вечером "Внучата Мюнхгаузена" торжественно передали представителям американских индейцев, разбивших свой вигвам на территории Hемецко-русского дома. Завершился вчерашний вечер выкуриванием трубки мира и ужином с восьмилапыми зайцами и летающими утками на вертеле.

Впрочем, на этом территориальные претензии внучат правдивого барона к Америке не исчерпались. Въедливые наследники Мюнхгаузена собираются и дальше восстанавливать историко-географическую справедливость. В их планы на 32 мая 2007 года, по словам г-на Захарова, например, входит "приобретение Россией у Америки Аляски за счет средств стабилизационного фонда".

0

18

http://i037.radikal.ru/0901/47/ec960cd7dfca.jpg

Цитаты из фильма "Тот самый Мюнхаузен"

- Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?
- Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это
делать.

- Ты меня заждалась дорогая?
- Извини, меня задержал Ньютон.

- Ну не меняться же мне из-за каждого идиота!?
- Не на совсем - на время... Стать таким как все...
- Как все? Не летать на ядрах... не охотиться на мамонтов... не переписываться с Шекспиром...

- Разве ночь?
- Ночь.
- Давно?
- С вечера.

Распорядок дня барона Мюнхаузена
6 - Подъем
7 - Разгон облаков
8 - Подвиг
16 - Война с Англией

Война - это не покер. Ее нельзя объявлять когда вздумается.

Мне? Однобортный мундир? Вы знаете, что в однобортном уже никто не воюет? Мы не готовы к войне!

- Это что такое?
- Арестованный.
- Почему под оркестр?
- Ваше высочество... сначала намечались торжества... потом - аресты... Пришлось совместить.
- А где наша гвардия?
- Очевидно... обходит с флангов
- Кого?
- Всех.

- Ты не забыл, что через полчаса начнется бракоразводный процесс?
- Он начался с тех пор, как я увидел тебя.

- Объясните суду - почему 20 лет все было хорошо, и, вдруг, такая трагедия?
- 20 лет длилась трагедия, а теперь будет все хорошо.

- Якобина с детства не любила меня и, надо отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства.

В свое время Сократ мне сказал: "Женись. Попадется хорошая жена - станешь счастливым. Плохая - станешь философом".

- Не усложняй, барон... Втайне - ты можешь верить.
- Я не могу в тайне. Я могу только открыто.

- Во всем есть хорошая сторона... наконец город перестанет смеяться над вами.
- Жаль... Я не боялся казаться смешным - это не каждый может себе позволить.

- Говорят, юмор жизнь продлевает...
- Это тем, кто смеется жизнь продлевает, а тем кто острит - укорачивает.

- Я на службе... Если суд решит, что вы - барон, я упаду вам на грудь. Если суд решит, что вы - Мюллер, посажу в тюрьму.

- Тебя ждет тюрьма.
- Чудесное место... Здесь рядом со мной Овидий, Сервантес - мы будем перестукиваться.

- Ну-с... будем исповедываться
- Я делал это всю жизнь

Барон Мюнхаузен славен не тем что он летал на Луну. Он славен тем, что никогда не врет.

Я понял, в чем ваша беда. - Вы слишком серьезны. Все глупости на земле совершались именно с этим выражением лица... Улыбайтесь, господа... Улыбайтесь...
http://youngmeteor.livejournal.com/92229.html

0

19

Фильм "Мюнхгаузен" - один из самых удачных проектов Третьего Рейха (в плане зрелищности).
http://zina-korzina.livejournal.com/195657.html

http://i046.radikal.ru/0901/cf/b80f5f54f153.jpg
http://s40.radikal.ru/i087/0901/94/b7b20da68666.jpg

0

20

Труба барона Мюнхгаузена
http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/928/

Из России с любовью
Когда слуги унесли тарелки и водрузили на стол чашу с ароматным пуншем, взгляды гостей обратились на барона. Ничуть не смущаясь, он наполнил кружку изрядной порцией напитка, неторопливо раскурил громадную пенковую трубку и только тогда начал свою историю. Присутствующие слышали ее уже не в первый раз, но не выказывали недовольства — барон терпеть не мог, когда его перебивали. К тому же он каждый раз дополнял рассказ новыми красочными деталями.

— Итак, господа, я отправился в Россию в середине зимы. Только в это время года мороз и снег приводят в порядок дороги, позволяя добраться до этой удивительной страны…

Дальше он поведал о волке, запряженном в сани, об олене, на голове которого выросло вишневое дерево, и о восьминогом зайце, бегавшем вдвое быстрее обычного. Слушатели в изумлении качали головами, не забывая подливать себе пунша. Даже самые глупые из них давно поняли, что правды в историях их гостеприимного хозяина нет ни на грош. Может, он и в России-то никогда не был… Один пастор Хюнце знал, что хотя бы в этом барон не врет — в его кабинете он видел на стене большой диплом, написанный непонятными русскими буквами. Барон перевел ему начало: «Божьей милостью мы, Анна, императрица Всероссийская, произвели Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена в наши корнеты». Пастор не сомневался в честности друга: потомок старинного рода мог позволить себе безобидную похвальбу, но никак не подделку документов.

Род Мюнхгаузенов и правда был старинным — их предок, воинственный рыцарь Ремберт, жил в ХII веке. Когда-то им принадлежала чуть ли не половина замков, живописно раскинувшихся по берегам реки Везер. Многие представители рода занимали важные посты при дворе немецких князей, а один из них — Герлах фон Мюнхгаузен — основал знаменитый Геттингенский университет. Его стены до сих пор украшены гербом с изображением монаха — по-немецки Munchhausen означает «монашеский дом», проще говоря, монастырь. Правда, ничего монашеского в поведении баронов не было. Они увлекались войной и охотой, любили крепко выпить и от души, по-солдатски, выругаться. Одна из многочисленных ветвей рода обосновалась в городке Боденвердере, где в 1720 году и родился самый знаменитый из Мюнхгаузенов. Он мог повторить судьбу предков, безвестно канув в пыльных родословных таблицах, если бы не судьба, бросившая его в водоворот европейской политики, а потом и на страницы книги, известной всему миру.

О детстве Иеронима Карла Фридриха мало что известно. Он был одним из восьми отпрысков Георга Отто фон Мюнхгаузена — представителя так называемой «черной» линии рода, не имевшей баронского титула. Когда ему было четыре года, отец умер, и на матушку Сибиллу легли все заботы о родовых землях, разбросанных вокруг Боденвердера. Город претендовал на часть владений Мюнхгаузенов, суд следовал за судом, и вдова постаралась поскорее отделаться от подросших детей. Дочек выдали замуж, а сыновей определили в пажи к соседним князьям. Иероним попал к герцогу Брауншвейга Фердинанду Альбрехту II как раз в том году, когда сын последнего Антон Ульрих отправился в далекую Россию. Императрица Анна Иоанновна, обожавшая все немецкое, выбрала юного принца в мужья своей племяннице и наследнице Анне Леопольдовне. Вскоре по приезде он отправился под стены Очакова воевать с турками, но особых талантов не проявил, к тому же потерял в бою двух пажей, привезенных из Германии. Очевидно, без земляков ему было скучно, поэтому он тут же попросил прислать ему новых. Одним из них и стал 17-летний Мюнхгаузен.

Он въехал в Петербург в начале 1738 года — конечно, не в санях, запряженных волком, а в обычной почтовой карете. Скорее всего, уже через год он вместе с Антоном Ульрихом принял участие в новом турецком походе, который кончился провалом: русское войско проблуждало по безводной степи и вернулось назад с большими потерями. Об этом барон (все же будем называть его так) не написал домой ни слова — его в то время занимали дела «более важные и благородные». К ним относились охота, которая «в России лучше, чем в любой другой стране мира», лошади, собаки и, конечно, продвижение по службе. Скоро юношу перевели из свиты герцога в элитный Брауншвейгский кирасирский полк. Теперь он мог щеголять в синем камзоле с красной подкладкой и белых лосинах, а по праздникам — в блестящей кирасе. Скоро он оказался в курсе придворных интриг, сдружился с молодыми офицерами — в основном тоже немцами, и немало вечеров провел в шумных попойках, о которых позже вспоминал с восторгом. Похоже, он пил с нужными людьми, поскольку обошел многих соискателей в получении офицерского звания «за ревность и прилежность к службе».

В 1740 году императрица умерла, а ее племянница Анна Леопольдовна очень скоро лишилась власти и вместе с мужем отправилась в ссылку. Несчастный Антон Ульрих много лет провел в заточении и умер слепым полубезумным стариком. Мюнхгаузена могла постигнуть та же участь, но он вовремя прекратил общение с бывшим патроном. Новой царице Елизавете Петровне были нужны преданные офицеры, и Иероним Карл Фридрих успешно продвигался по службе, а в 1744 году выполнил важное поручение двора. Ему пришлось встретить на границе — а именно в Риге, где стоял его полк, — анхальт-цербстскую принцессу Софию, невесту русского наследника Петра Федоровича. Выглянув в окошко кареты, 15-летняя Фике восхищенно смотрела на строй красавцев-кирасир и их командира, салютовавшего ей палашом. Распахнув дверцу, Мюнхгаузен — это, конечно, был он — галантно помог принцессе пересесть в удобный возок, на котором ей предстояло продолжить путь в Петербург.

Вскоре после этого события барон женился на дочке судьи Якобине фон Дунтен. Молодость кончилась, пора было обзаводиться хозяйством. Однако карьера в России не ладилась: особых подвигов на службе Мюнхгаузен не совершил и десять лет ходил в скромном звании поручика. В 1750 году после многих прошений он был произведен в ротмистры и тут же попросился в отпуск для устройства дел на родине. Вернувшись в Боденвердер, барон испытал прилив любви к родине и уже не захотел возвращаться в холодную Россию. Три года он продлевал отпуск, а на четвертый из Военной коллегии пришло извещение об исключении его из списков полка за «самовольное оставление службы». На том путешествия Мюнхгаузена и кончились. Разделив с братьями семейные земли, он занялся обустройством имения, охотой, а также сочинением своих удивительных историй.

Обманутый лжец
Усадьба Мюнхгаузенов в Боденвердере была построена еще в 1603 году, и за сто пятьдесят лет ее строения, конечно, изрядно обветшали. Вернувшись домой, барон со рвением взялся за перестройку своего поместья. Одновременно с этим он решил построить мост через Везер, чтобы легче было добираться до города. Однако бургомистр Шмидт запретил строительство: новый мост нужно было охранять, а средств для этого не было. По российской привычке барон решил не обращать внимания на местные власти — дворянин он или нет? Но толпа горожан с топорами и кольями разметала самострой, едва не намяв бока самому Мюнхгаузену. Барон засыпал ганноверский суд жалобами, написанными неплохим литературным языком, — по возвращении на родину он обзавелся солидной библиотекой и стал много читать. Больше всего Мюнхгаузен любил книги о путешествиях, из которых черпал материал для своих фантастических рассказов.

О пребывании в России он вспомнил во время Семилетней войны, когда Боденвердер с округой оккупировала французская армия. Пришельцы обложили высоким налогом всех помещиков, кроме барона — Россия в той войне была союзницей Франции. Естественно, любви горожан к нему от этого не прибавилось. Мост через реку он смог построить только тридцать лет спустя, в чем очень скоро раскаялся — но об этом после. Зато никакой бургомистр не мог помешать ему выстроить у себя в саду охотничий павильон и украсить его трофеями бывалого охотника — головами оленей, зайцев, кабанов. В то время леса в долине Везера еще не были вырублены, и в них водилось множество дичи. Именно в этом павильоне — небольшом домике, где помещалось около десяти человек, — барон рассказывал гостям о своих удивительных путешествиях. Состав слушателей постоянно менялся. В их число входили приятели хозяина — пастор Хюнце, аптекарь и почтмейстер, — соседи-помещики и гости из других городов, которых привлекала слава барона-рассказчика.

После окончания войны с французами (это было в 1763 году) имя Мюнхгаузена стало известно во всем Ганновере. Не раз его приглашали в соседние города Гаммельн (тот самый, где орудовал некогда чудесный крысолов) и Геттинген.

Вообще немцы издавна слывут любителями шванок — разнообразных удивительных историй с грубоватым юмором и смешными преувеличениями. Рассказы барона были именно такими, поэтому их слушали с удовольствием. Правда, случались и казусы — какой-то офицер, услышав о стае уток, простреленной ружейным шомполом, решил, что рассказчик над ним издевается. Этот скандал мог легко дойти до дуэли, если бы вояке вовремя не шепнули, что господин барон болен и искренне верит в свои фантазии. Но так ли это было? Скорее всего, нет. И утвердившееся в психиатрии понятие «синдром Мюнхгаузена» — им страдают люди, склонные принимать свои вымыслы за реальность, — непосредственно к самому барону отношения не имеет. Так что синдром заболевания, названный его именем, — это еще один казус к страницам биографии Мюнхгаузена. Напротив, всю жизнь Иероним Карл Фридрих демонстрировал отменное здравомыслие, не выказывая никаких признаков душевного расстройства. Просто чинная помещичья жизнь казалась ему скучной, и он изо всех сил старался сделать ее интереснее хотя бы посредством своих историй и общения. А когда его рассказам не верили, вступала в действие оскорбленная дворянская гордость. Чем больше смеялись слушатели, тем яростнее барон утверждал, что все им рассказанное — правда. При этом его истории менялись в зависимости от состава гостей и количества выпитого. В боденвердерском музее хранится металлическая труба с раструбом на конце — дальний предок мегафона. В нее Мюнхгаузен подавал сигнал слугам, что в павильоне кончилась выпивка. Пили не только пунш — в ход шли рейнские белые вина, крепкий кюммель, а иногда и шнапс, к которому барон пристрастился в России.

Он терпеть не мог, когда кто-то посягал на его славу рассказчика. Его дальний родственник вспоминал, как в обществе барона какие-то лейтенанты начали хвастаться своими успехами у дам. Мюнхгаузен тут же заметил: «Господа, ваши победы — сущая ерунда. Вот я…» И тут же рассказал о путешествии в санях с русской императрицей. Эти сани якобы были так громадны, что на них размещались бальный зал и множество покоев, где молодые офицеры уединялись с дамами. Барон намекал на свои особые достижения по этой части — чуть ли не на благосклонность самой императрицы. Причем императрицей этой была не Елизавета, а Екатерина — та самая Фике, которую барон когда-то встречал в Риге и об амурных похождениях которой вовсю судачили в ганноверских салонах. Иероним Карл Фридрих не мог удержаться от превращения одной-единственной встречи с будущей императрицей в целую историю.

В своих рассказах барон бывал не только ловким охотником и смелым воином, но и всемогущим «серым кардиналом» при русском, французском и даже турецком дворах. На самом деле все, даже любившие его друзья, считали его неисправимым лгуном и вовсю над ним смеялись. Невысоко ценила его и жена, которая занималась хозяйством, пока барон блуждал в своем фантастическом мире. Детей у них не было — по слухам, еще в России барон сильно обморозился на охоте и потерял способность к продолжению рода, а заодно и несколько пальцев на ногах.

В августе 1790 года Якобина скончалась в возрасте 65 лет. Вдовец, однако, грустил недолго. Через три года к нему заехал в гости помещик фон Брун с 20-летней дочерью Бернардиной. Юная кокетка сразу очаровала барона своим глубоким декольте, звонким смехом и зовущим взглядом искусно подведенных черных глаз. Она была совсем не похожа на степенную Якобину, зато весьма напоминала одалисок из султанского гарема, якобы одарявших Мюнхгаузена своими ласками. Фантазии впервые вторглись в серую реальность, и барон не устоял. Уже через полгода они весело отпраздновали свадьбу. Берни сразу показала себя отчаянной мотовкой — выписала из Ганновера оркестр и накупила кучу обнов. Она упорно не допускала новобрачного к исполнению супружеских обязанностей, ссылаясь на головную боль. К тому же регулярно исчезала из дома и ездила в Боденвердер по только что отстроенному злополучному мосту.

Племянник Вильгельм фон Мюнхгаузен, которому должно было достаться состояние барона, забил тревогу. Он легко выяснил, что в городе молодая жена дядюшки уединялась в гостинице с писарем Хюденом. Что она не только выпрашивала деньги у ослепленного страстью супруга, но и просто брала их из его комода. Что весь брак был задуман Берни и ее отцом, чтобы скрыть ее беременность от того же Хюдена и воспользоваться наследством доверчивого старика. Все это племянник тут же изложил дяде, и тот, рассвирепев, выгнал изменщицу вон. Вскоре Бернардина родила девочку, объявила барона ее отцом и обратилась в суд, требуя алиментов. Вся округа разделилась на сторонников и противников барона. Те и другие с удовольствием посещали суд, где оглашались самые интимные подробности из жизни супругов. В конце концов малютка умерла, и лишенная главного козыря Берни в печали исчезла из города и из жизни Мюнхгаузена. Но дело было сделано — предательство юной супруги и неприличный шум вокруг имени барона глубоко поразили его, приблизив последний час.

Война героя с авторами
Кроме неверной супруги на нервы барону действовало и другое обстоятельство. Подумать только, какие-то писаки посмели соединить его правдивые истории с какими-то выдумками и издать их под его собственным, Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена, именем! Впервые это случилось еще в 1761 году, когда несколько его историй были опубликованы в книжечке «Чудак», изданной в Ганновере, — пока что без ссылок на рассказчика. Через двадцать лет в Берлине вышел «Путеводитель для шутников», в котором автором историй уже значился «помещик М-х-з-н», живущий недалеко от «Г-н-ра». А в самом конце 1785 года в Лондоне анонимный автор выпустил «Рассказы барона Мюнхгаузена о его необычайных путешествиях и походах в России». Это были не просто отдельные истории, а целая книга о приключениях барона не только в России, но и в других странах — даже на Луне, куда он забрался по бобовому стеблю.

Под этим сочинением имени автора тоже не было, но его вычислили довольно быстро. Им оказался 47-летний Рудольф Эрих Распэ, земляк барона из Ганновера. Он интересовался всем на свете — поэзией, минералогией, философией и рассказами Мюнхгаузена, послушать которые Распэ специально приезжал в Боденвердер. Позже он стал хранителем кунсткамеры гессенского ландграфа и не удержался — продал редкие монеты из коллекции, чтобы расплатиться с долгами. Пропажа была открыта, и ему пришлось бежать в Англию, тесно связанную с его родным Ганновером, — в ХVIII веке ими управляла одна династия. Чтобы прокормить семью, нищий эмигрант решил взяться за перо и создал настоящий бестселлер своего времени. Похождения барона оказались такими невероятными, что книга была сметена с прилавков за пару недель. В следующем году вышло подряд четыре ее издания! Книга становилась все толще, туда включались новые истории. Некоторые Распэ брал из старинных сборников шванков и, слегка переделав, приписывал барону. Последнее издание вышло под названием «Возрожденный Гулливер». И действительно, ироничный и наблюдательный герой Распэ стал похож на героя Свифта, мало напоминая простоватого сельского хвастуна.

В том же 1786 году книга вышла на немецком в Геттингене, хотя на титуле для конспирации значился Лондон. Она называлась «Удивительные путешествия на воде и на суше, походы и веселые приключения барона Мюнхгаузена, как он сам их за бутылкой вина имеет обыкновение рассказывать». Автором этого варианта был 38-летний профессор Готфрид Август Бюргер. Именно автором, а не переводчиком — в его изложении произведение увеличилось на треть и приобрело новую окраску. Бюргер был не только ученым, но и писателем — видным деятелем просветительского движения «Буря и натиск», к которому принадлежали также Гёте и Гердер. Он не просто развлекал читателя, как Распэ, но устами барона обличал немецких князей и церковников. К рассказу о дереве, раздавившем кацика (правителя) одного южного острова, он, например, добавил, что все очень радовались смерти кацика, который был «гнусным тираном» — «он забирал всех молодых парней на военную службу и время от времени продавал их тому из соседних правителей, кто готов был дороже заплатить». Это был хорошо понятный современникам намек на немецких князей, продававших солдат-наемников для военных действий в других странах.

В его же книге появился и генерал (правда, русский) с головой, накрытой серебряной крышечкой, через которую улетучиваются винные пары. Так Бюргер издевался над безмозглыми солдафонами, пропивающими жизнь «самым благородным образом». Образованный автор вставил в книгу и мотивы из народных сказок, и фантастический рассказ о путешествии на Луну, где люди не рождаются обычным способом, а вырастают на деревьях — поэтому они «избавлены от мук любви» (настоящему барону этот пассаж мог бы понравиться). Ведь его Мюнхгаузен — типичный герой плутовского романа, который не подчиняется обстоятельствам, а подчиняет их себе. Он не лишен недостатков, но на голову выше окружающих его тупиц, в том числе коронованных. Даже его вранье имеет целью испытать людей на доверчивость, разоблачить самого себя, а между делом ввернуть философское поучение. Недаром уже в первых изданиях барона называли «карателем неправды», а великий Доре в иллюстрациях к книге изобразил на гербе Мюнхгаузена латинский девиз Mendace veritas — «Истина во лжи».

Изображенный обоими авторами герой был так обаятелен, что многие немцы и даже англичане отправились в Боденвердер, желая познакомиться с его реальным прототипом. Но барон велел слугам запереть ворота и не пускать к нему никого. Он был вне себя от ярости. Неведомые сочинители изобразили его не только вруном, но и трусом (спрятался от медведя на дереве), обманщиком (убежал от султана, которому клялся служить) и вдобавок пьяницей! Он совсем забыл, что представал таким и в собственных рассказах — впрочем, половины из них барон и не помнил. Об авторстве Распэ он так и не узнал, а вот Бюргера подозревал всерьез — жаловался на него всем знакомым и даже угрожал подать в суд. Неизвестно, были ли они знакомы — вполне возможно, что профессор слушал рассказы барона в Геттингене, но точных сведений об этом не сохранилось. Во всяком случае, судебный процесс героя книги против ее автора так и не состоялся. Мюнхгаузена отвлекла злополучная женитьба, а в июне 1794 года Бюргер скончался. Еще раньше умер Распэ — гонорары за книгу быстро кончились, и талантливый авантюрист отправился в качестве горного инженера в Ирландию, где его скосила болотная лихорадка.

К тому же в разных странах появлялись все новые изложения приключений Мюнхгаузена, и барон не мог судиться со всеми. Здоровье его становилось все хуже — прекратились и веселые выезды на охоту, и пирушки в павильоне. Теперь Иероним Карл Фридрих сидел взаперти, вздрагивая при каждом стуке — вдруг это лезет очередной насмешник или, того хуже, почитатель, жаждущий услышать новые истории «господина М-х-з-на»? Утром 22 февраля 1797 года его не вынесшее внезапной славы сердце перестало биться. Барона похоронили в соседней деревне Кемнаде, прямо под полом старинной церкви. Однако небылицы преследовали его и после смерти. Лет через сто в санитарных целях из церкви решили убрать захоронения и вскрыли могилу «барона-враля». Очевидец вспоминал, что тело оказалось совершенно не тронуто тлением — Мюнхгаузен лежал, как живой, «широкоплечий мужчина с грубым, но добрым лицом, гладко выбритый со сложенными руками». Кто-то открыл окно, и покойник тут же рассыпался в прах. Участники церемонии так испугались, что забыли обозначить место, куда перенесли останки барона. С тех пор он так и лежит в безымянной могиле.

Неистребимый
Жизнь Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена закончилась, но его литературные странствия только начинались. За два столетия в разных странах вышло не менее 600 книг с продолжением приключений барона. Где он только не оказывался: на дне моря и на фронте Второй мировой, в амазонских джунглях и даже на других планетах! Можно вспомнить и бесчисленных «клонов» барона — француза Тартарена из Тараскона, созданного фантазией Лемма астронавта Йона Тихого или нашего капитана Врунгеля. Каждое новое поколение писателей и читателей воспринимает барона по-своему. Но как бы там ни было, он всегда остается бесшабашным искателем приключений, остроумным «карателем лжи» или вольнодумцем, восставшим против косности и сословных ограничений. Те же различия мы видим на экране: Мюнхгаузен-I лучше всего представлен в одноименном немецком фильме 1943 года. В период военных поражений нацистской пропаганде захотелось показать отважного, веселого, неунывающего немца. Им стал барон, которого блестяще сыграл популярный актер Ганс Альберс. Мюнхгаузен-II появился в фильме чешского режиссера Карела Земана, получившего в 1964 году премию в Каннах. Его герой, прикидывающийся безобидным хвастуном, решает судьбы Европы, ловко играя на тщеславии ее правителей. И, наверное, лучший Мюнхгаузен-III воплощен в романтическом фильме Марка Захарова, цитаты из которого до сих пор у всех на слуху.

В разных странах выходят все новые книги о реальном и литературном Мюнхгаузене. Многие пишутся его родственниками, которые когда-то стыдились своего родства с «бароном-вралем», а теперь гордятся им. Всемирной славе земляка не меньше рады и жители Боденвердера, получающие неплохие доходы от наплыва туристов. Со времен Мюнхгаузена этот чистенький городок почти не изменился. На главной улице по-прежнему возвышается церковь Святого Николая, где крестили маленького Иеронима Карла Фридриха. Рядом фонтаны с бронзовыми фигурками — барон охотится на уток, летит на пушечном ядре и восседает на половинке коня. Раз в году в этом городке устраивается праздник, и Мюнхгаузен по-настоящему пролетает над городом на ядре, привязанном к вертолету. Отважный летящий Мюнхгаузен — не кто иной, как городской слесарь Адольф Хан, давно привыкший к обращению «господин барон». Кстати, не свидетельствует ли такая привычка о проявлении пресловутого «синдрома Мюнхгаузена»?

В усадьбе барона сегодня разместилась городская мэрия, а его музей устроен в здании школы. В нем хранится множество предметов, напоминающих о подвигах барона: например, тот самый шомпол, которым он, как с невинным видом уверяет экскурсовод, однажды прострелил целую стаю уток. Увы, из настоящих вещей Мюнхгаузена не уцелело ничего. Исчез в годы войны и единственный его портрет, от которого осталась лишь черно-белая копия. Зато в музейных шкафах стоят сотни книг о бароне и переводов его приключений на десятки языков, включая суахили, индонезийский и эсперанто. «Русская» полка — одна из самых внушительных: больше 50 названий. Да и вообще русский Мюнхгаузен — это особая тема. Первый перевод сочинения Распэ-Бюргера вышел в Петербурге еще в 1791 году в дешевом лубочном издании под названием «Не любо — не слушай, а лгать не мешай». Неведомый переводчик тщательно вычистил из текста все упоминания о России. То же делалось и в последующих изданиях, а потом барон вообще стал «Пустомелевым, помещиком Хвастуновской округи, села Вралихи». Только в 1860 году в Лондоне издатель Трюбнер выпустил первый полный перевод книги на русский язык. В духе Бюргера в текст были внесены злободневные дополнения, например, о Сибири, среди всех племен которой «самое умное и едва ли не самое честное — племя ссыльных». Скоро полные «Приключения Мюнхгаузена» вышли и в России — правда, в детском варианте, где грубоватый юмор оригинала был изрядно отредактирован. С тех пор было опубликовано несколько детских пересказов, самый популярный из которых сделал в первые послереволюционные годы Корней Чуковский. Первый «взрослый» перевод появился только в 1961 году.

Неожиданное преломление получила у нас тема «Мюнхгаузен и Россия». В литературе начала ХХ века барон-обманщик предстал чародеем наподобие Калиостро, посланником могущественных тайных обществ. Таков он в пьесе Юрия Беляева «Красный кабачок», позже поставленной Мейерхольдом, и в романе Бориса Садовского «Карл Вебер». Во время войн с Германией отношение к барону менялось — он делался воплощением тупого немецкого солдафона, презирающего Россию и русских. Но прошло время, и Мюнхгаузен снова стал самим собой — вечно живым выдумщиком-фантазером, способным легко и незатейливо развлечь самую серьезную публику.

0


Вы здесь » Форум Общения Беседка » Читальный зал, тише!, проходите... » БАРОН МЮНХАУЗЕН>>РЕАЛЬНОСТЬ И МИФ